Бить самостоятельным

Максим Могильницкий: «Если речь идет об уголовном преследовании представителей власти, любые следственные действия в интересах потерпевших приходится инициировать самостоятельно»

Хотя команда АО «Могильницкий и партнеры» оказывает правовую помощь в различных практиках, особый резонанс получили дела, в которых юристы компании осуществляли уголовную защиту в политически мотивированных делах. О нестандартных способах защиты прав клиентов в уголовном процессе мы поговорили с Максимом Могильницким, управляющим партнером АО «Могильницкий и Партнеры».

— Недавно вы рассказывали в своем блоге об уголовных производствах, которые годами расследуются, но и не закрываются, и в суд не передаются. В чем же тогда смысл?

— Происходящее с такими делами едва ли можно назвать расследованием. Отдельные представители правоохранительных органов используют их как предлог для проведения обысков, получения временного доступа к документам и проведения негласных следственных действий.

Компромат, собранный таким вот образом, в дальнейшем может использоваться либо для вымогательства взятки, либо для шантажа. Иными словами, на людей, которые подозреваемыми официально не являются, но осознают, что могут ими стать в любой момент, оказывается серьезнейшее давление.

А целью такого давления, к примеру, могут быть «правильные» свидетельские показания, в которых следствие уж очень заинтересовано. Таким же образом от судей могут добиваться проявления всеобъемлющей лояльности к стороне обвинения в уголовном процессе.

Наглядный пример — недавние обыски в Окружном административном суде г. Киева. Были изъяты материалы некоторых дел, а также вывезен сервер суда. Кроме того, в кабинете судьи была установлена прослушка.

И устроили все это в рамках уголовного производства по статье 375 Уголовного кодекса Украины — по факту вынесения заведомо неправосудного решения. Интересно, кстати, что это якобы неправосудное решение затрагивало события на Майдане и при всей «неправосудности» не отменено по сей день. Мало-мальски грамотному человеку не нужно объяснять, что же это за статья. Этакая палочка-приручалочка для «перевоспитания» несговорчивых судей. Семь приговоров за целых пять лет. Пять из них оправдательные. Один из двух обвинительных — по сделке о признании вины. Комментарии излишни.

 

— А если подозрение не предъявлено, но клиент понимает, что копают именно под него, то можно ли закрыть такое производство?

— Можно и нужно. Если уголовное производство уже 18 месяцев расследуется, а обвинение не предъявлено, то следует ставить перед судом вопрос о закрытии на основании части 9 статьи 284 Уголовного процессуального кодекса (УПК) Украины.

Сторона обвинения, конечно, станет возражать. Норма эта, дескать, лишь к производствам, зарегистрированным после 16 марта 2018-го, применяется. Существует, однако же, судебная практика, согласно которой судьи применяют общие принципы уголовного производства, международные договоры и практику Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ) о недопустимости ограничения прав лица в зависимости от даты регистрации уголовного производства. Именно благодаря этому выносятся справедливые решения о закрытии таких вот производств. Что, откровенно говоря, не может не радовать.

Есть, впрочем, другой способ. Рекомендую обращаться в суд с ходатайством об установлении процессуального срока, в течение которого правоохранители должны принять окончательное решение по делу. Все это на основании части 1 статьи 283 УПК Украины.

В обоих случаях будет непросто доказать сам факт нарушения прав заявителя. Здесь нам поможет практика ЕСПЧ. Она, в частности, свидетельствует о том, что моментом предъявления обвинения (в широком смысле) может считаться фактическое осуществление досудебного расследования в отношении лица. Либо же арест его активов. Взять то же решение по делу «Рингайзен против Австрии» (жалоба № 2614/65), например.

По этому вопросу, кстати, судебная практика вполне успешна. Примерами тут могут служить определения следственных судей по делам № 757/5607/19-к (определение Печерского районного суда г. Киева от 20 февраля с.г) и № 760/18860/18 (определение Соломянского районного суда г. Киева от 5 сентября 2018 года).

 

— Дискуссии о возможности равенства сторон обвинения и защиты в уголовном процессе ведутся уже очень давно. Сегодня, по вашему мнению, оно существует? К примеру, в контексте сбора доказательств?

— О равенстве, к сожалению, пока что не может быть и речи. Взять хотя бы негласные следственные действия. Осуществлять их адвокаты не могут ни при каких обстоятельствах. Или обыски, инициированные защитниками. Обыски, конечно, при поддержке наших силовиков проводятся. Но как они ведут себя на адвокатских обысках? Стоят в сторонке и платочки в руках теребят. В получении доказательств стороной защиты они не заинтересованы. А потому лишь присутствуют и не более того. Тем не менее хорошо вообще, что адвокатам удается добиваться проведения даже таких обысков.

 

— То есть эффективных способов сбора доказательств у защиты не так уж много? А вы каким отдаете предпочтение?

— Помимо стандартных методов сбора доказательств, вроде адвокатских запросов и отобрания объяснений, часто и весьма успешно получаем в судебном порядке разрешения на временный доступ и обыск.

Зачем прибегать к столь радикальным мерам? А затем, что на адвокатский запрос о предоставлении документов частенько отказывают со ссылкой на конфиденциальность информации, банковскую или врачебную тайну. Проблема, как правило, решается в ходе рассмотрения судом ходатайства о временном доступе. Тогда у нас появляется возможность обосновать перед судом необходимость получения доказательств.

Этого в основном хватает для получения необходимых документов. Если же решение о временном доступе владельцем документов не исполняется, то приходится действовать по двум направлениям: регистрировать уголовное производство по факту неисполнения судебного решения, а также инициировать обыск.

В делах, где речь идет об уголовном преследовании представителей действующей власти, любые следственные действия, включая и обыски, приходится самостоятельно инициировать в интересах потерпевших. Ведь часто некоторые представители правоохранительных органов такие расследования саботируют. То же можно сказать о делах, имеющих политическую подоплеку. Расследуют их однобоко, а государственные структуры, прямо скажем, не горят желанием предоставить доказательства невиновности клиента.

 

— Вы часто пишете о том, что нормы УПК Украины не только друг другу, но и Конституции Украины противоречат. Почему так получается? Можно ли с этим бороться и есть ли смысл в такой борьбе?

— Противоречия, как показывает опыт, связаны с попытками внесения точечных изменений в действующий УПК Украины. Системным анализом кодекса и Конституции Украины никто себя не утруждает. А бороться с этим и вполне реально, и просто необходимо, тем более что институт конституционной жалобы наконец заработал. Конституционный Суд Украины в этом году принял семь решений по таким жалобам. Два из них коснулись признания норм УПК Украины неконституционными.

Адвокаты нашего объединения нередко применяют институт конституционной жалобы для защиты прав клиентов. По нескольким нашим обращениям уже открыты конституционные производства.

 

— Адвокаты вашего объединения специализируются на снятии санкций. Насколько сложно это делать сегодня?

— О каком-то едином алгоритме действий для снятия международных санкций говорить, конечно, нельзя. Ни тебе панацеи, ни вундерваффе против них не придумали. Многое тут зависит от государства, которым санкции введены. Потому и механизмы снятия, например, в ЕС, США и Швейцарии абсолютно разные.

Был в нашей практике случай, когда Швейцария восприняла аргументы и доказательства, предоставленные адвокатами нашего объединения, как обоснованные. После чего сняла с клиента санкции в добровольном, так сказать, порядке. Без судебного обжалования.

В ЕС же, как правило, санкции приходится обжаловать в судебном порядке. И, следует отметить, весьма успешно. Из семи украинцев, в отношении которых Европейский Суд справедливости в Люксембурге отменил санкции в 2019-м году, трое — наши клиенты.

Санкции ЕС чаще всего дублируются такими странами, как Австралия и Канада. После отмены санкций ЕС, как правило, они свои тоже снимают.

Помимо обжалования санкций важна и работа по недопущению их введения. Так, за три месяца до начала рассмотрения ЕС вопроса о введении санкций мы вступаем в активную переписку с Европейской службой внешних связей. Предоставляем им доказательства, обосновываем нецелесообразность наложения санкций на наших клиентов.

Замечу, что Совет ЕС не кормит адвокатов банальными отписками, а предоставляет аргументированные ответы на наши запросы. Это и для клиента полезно. Ведь мы таким образом получаем информацию о том, чем же Генеральная прокуратура свой запрос о введении санкций обосновала. Есть возможность подготовить контраргументы для суда.

Помимо этого в контексте снятия санкций мы плотно взаимодействуем с такими международными институциями, как Совет ЕС, Европейская служба внешних связей и Парламентская ассамблея Совета Европы, а также с министрами иностранных дел стран Евросоюза.

 

— А как быть с внутренними санкциями, которые налагает Советом национальной безопасности и обороны Украины (СНБО)? Можно ли их обжаловать?

— Загвоздка в том, что СНБО может применять санкции, не располагая какими-либо доказательствами вины человека. Им для этого не нужны ни предъявленное подозрение, ни уголовное производство. Посчитали нужным — сделали.

Зачастую, как вы могли догадаться, санкции являются недостаточно или ненадлежащим образом обоснованными. А судебная практика сегодня сложилась уж очень странная. Так, Окружной административный суд заявляет, что решение СНБО нельзя обжаловать без обжалования указа Президента Украины о его утверждении. Ведь само по себе, дескать, решение СНБО правовых последствий не несет.

А Кассационный административный суд в составе Верховного Суда тем временем утверждает, что указ Президента Украины без решения СНБО тоже нельзя обжаловать. В нем, видите ли, суть санкций не отражена. И объединенные исковые требования суд рассматривать отказывается — на нарушение правил объединения исковых требований ссылается.

Получается замкнутый круг. Сейчас пытаемся разорвать его — подали кассационную жалобу, поставили этот вопрос на разрешение Большой Палаты Верховного Суда. Будем ждать результатов.

 

Опубликовано в Газете украинских юристов «Юридическая практика»

Прочитать