ПОДЛИННОЕ «ДЕЛО МАЙДАНА»

Что же за «дело майдана» такое? Пред твоим мысленным взором, дорогой читатель, уже наверняка проплывают образы, хорошо знакомые любому, кто пережил события зимы 2013-2014 года, определившие облик Украины на годы вперед. Баррикады на центральных улицах Киева и других крупных городов, лица, залитые кровью, выбитые двери, расколоченные витрины и милиционеры, сгорающие заживо. Образы наслаиваются и смешиваются в одну большую трагедию.

В юридической же среде «дело майдана» — понятие еще более широкое. Адвокаты, судьи, прокуроры и следователи ассоциируют или прямо связывают с ним сотни разных уголовных дел. Особняком там стоит дело о «преступной организации Януковича», ставшее почвой для целого букета дел, никак зачастую с бывшим президентом не связанных.

Это и «газовое дело Курченко», и «крымское дело», о котором уже много писал и еще напишу. Сюда же запишем многочисленные «дела «Беркута», а также «дела судей и прокуроров», в рамках которых, по сути, людей преследуют за их профессиональную деятельность. Перечислять такие дела можно очень и очень долго. Неполный их список можно посмотреть на сайте Генеральной прокуратуры Украины.

И, конечно, особую роль «дело майдана» играет в общественно-политической жизни страны. Тут у политиков и околополитических деятелей свои резоны имеются. Ведь «дело майдана» — почти неисчерпаемый источник политических дивидендов. Главное – поменьше конкретики и побольше размытого драматизма. То есть, обо всем и ни о чем, но с пафосом.

Органов и подразделений специальных под это дело наплодили – не сосчитать. Полное материальное обеспечение и жирнейшее бюджетное финансирование прилагаются. Расследуй – не хочу. В ГПУ даже целый Департамент спецрасследований во главе с небезызвестным Сергеем Горбатюком образовался.

Уполномоченные и просто заинтересованные лица отчитываются о проделанной работе с кавалерийской лихостью. Сотни врученных «подозрений» по особо тяжким статьям, бесчисленные ходатайства об избрании меры пресечения, аресты, заочные суды и другие славные подвиги. Все это широко освещается в СМИ, дабы обыватель понял, что работа кипит и уже вот-вот грянет справедливость.

На практике же видим, что десятки томов собранных доказательств – груда мусора, а в обвинительных актах читается стремление выдать желаемое за действительное. Зато из вороха статей и заметок, написанных за эти годы, уже сейчас можно узнать, кто в этой истории «невиновный гражданский активист», а кого следует немедленно отправить за решетку. И никакого расследования, вроде как, уже не требуется.

Но есть среди бесчисленных «дел майдана» одно, переворачивающее ситуацию с ног на голову. Считаю нужным рассказать о нем максимально подробно.

Итак, седьмого января 2014-го года, по приказу МВД Украины, в Киев с целью оказания помощи в охране общественного порядка были откомандированы полторы сотни работников крымского «Беркута». Табельного оружия не имели. Экипировались в соответствии с требованиями оперативного плана. Шлемы, защитные накладки да алюминиевые щиты.

Восемнадцатого февраля того же года, примерно в половине девятого вечера, сводный отряд находился в районе пересечения улиц Институтская и Крещатик. Институтскую к тому времени уже освободили от баррикад, расчистив также проезжую часть. Велись переговоры с представителями оппозиции, а потому милиционеры никаких действий не предпринимали. Митингующие в это время подтягивали новые силы, укрепляли позиции и вооружались.

Со стороны митингующих по милиционерам был открыт огонь. Были обстреляны два автомобиля, а одного из бойцов ранили в руку. Еще один сотрудник получил проникающее огнестрельное ранение в грудь спустя короткий промежуток времени. А минутой позже упал милиционер, стоявший на правом фланге первой линии. То был прапорщик милиции Федюкин Андрей Васильевич.

За строем, куда сослуживцы оттащили раненого, его аккуратно освободили от снаряжения и верхней одежды. В правой верхней части груди обнаружилось входное отверстие огнестрельного ранения. Командир роты и медицинский инструктор оказывали ему помощь, а через несколько минут прибыли и медики из числа волонтеров. Милиционера перенесли в автомобиль скорой помощи, стоявший в 150-200 метрах от Октябрьского дворца, но спустя двадцать минут он умер не приходя в сознание. У Андрея Федюкина остались жена и двое маленьких детей.

А в 21.35 в дежурную часть Печерского РУВД, по спецлинии «102» поступила телефонограмма из медицинского учреждения города Киева с информацией об указанном факте. Информация была зарегистрирована и сразу же внесена в ЕРДР с предварительной квалификацией – убийство работника правоохранительных органов в связи с выполнением им служебных обязанностей.

Более четырех лет родственники Андрея Васильевича, оставшиеся в Крыму, не получали информации о ходе расследования, обстоятельствах дела и привлечении виновных к ответственности.

Разыскав их и получив необходимые полномочия, адвокаты Адвокатское объединение «Могильницкий и партнеры» сразу же запросили информацию о ходе расследования дела в правоохранительных органах Украины.

Первый запрос направили в Печерское РУВД и спустя некоторое время получили ответ. Выяснилось, что дело об убийстве Андрея Федюкина, начатое в день совершения преступления, было закрыто уже седьмого марта 2014-го года. То есть, расследовали его менее трех недель. А основанием для закрытия послужил четвертый пункт первой части статьи 284 УПК Украины – в силу вступил закон, отменивший уголовную ответственность за совершенное деяние.

Для того, чтобы лучше понять суть всего, что происходило дальше, давайте бегло проанализируем этот закон.

Закон Украины «О недопущении преследования и наказания лиц по поводу событий, которые имели место во время проведения мирных собраний, и признание такими, что утратили силу некоторых законов Украины», Верховная Рада приняла 21-го февраля 2014-го года. Во исполнение соглашения между президентом Януковичем и представителями оппозиции, достигнутого в ходе переговоров того же 21-го февраля. А подписывал его уже и.о. президента Александр Турчинов.

Закон, состоящий всего из десяти статей, наложил запрет на привлечение участников акций протеста к ответственности за совершение тяжких и особо тяжких преступлений, включая убийства милиционеров. Но это лишь верхушка айсберга. Закон этот запрещает расследовать такие преступления, а также обязывает уничтожить все материалы следствия.

А вот согласно восьмой статье Конституции Украины, все законы и другие нормативно-правовые акты должны соответствовать основному закону. Напомню, что 27-я статья Конституции гарантирует каждому неотъемлемое право на жизнь. Закон, принятый 21-го февраля, этой статье явно не соответствует. Тем не менее, никто из представителей власти, обладающих исключительным правом конституционного обращения, в Конституционный суд по этому поводу так и не обратился.

Право на жизнь гарантировано и второй статьей Европейской конвенции о защите прав и основных свобод человека. Или Украина ее больше не соблюдает? Это многое объяснило бы.

История, впрочем, на этом не заканчивается. Продолжая свои поиски, мы выяснили, что материалы дела Андрея Федюкина были объединены с другими делами об убийствах правоохранителей на майдане в общее производство. В период с восемнадцатого по двадцатое февраля было убито двенадцать сотрудников МВД и военнослужащих внутренних войск.

Сегодня в производстве Департамента специальных расследований ГПУ находится общее уголовное производство, в рамках которого «исследуются обстоятельства убийства представителей правоохранительных органов». Нетривиальная формулировка, правда?

Дело в том, что умышленное убийство и посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа являются преступлениями. Поэтому они должны расследоваться с целью установления и привлечения виновных к ответственности, а вовсе не «исследования обстоятельств» ради.

Сергей Горбатюк, например, в интервью от 09.03.2018 года сделал интересное заявление. Так, по его словам, запрета на расследование убийств милиционеров нет лишь по статье 115 УК. Поэтому квалифицируют их не как убийства правоохранителей, но как умышленные убийства. И лишь после того, как лицо, совершившее преступление, установлено, ему инкриминируют убийство сотрудника правоохранительного органа.

К чему приводят эти «пляски с бубном», стало ясно после девятнадцатого февраля. Тогда некий Иван Бубенчик открыто признался в умышленном убийстве двух милиционеров, совершенном двадцатого февраля 2014-го года. Лишь два года спустя ему объявили «подозрение» по статьям 115 и 263 УК – «умышленное убийство» и «незаконное обращение с оружием» соответственно.

И едва речь зашла об избрании меры пресечения, как в дело лично вмешался Генеральный прокурор Украины Юрий Луценко. «Считаю неправильной квалификацию действий участника Революции Достоинства Ивана Бубенчика, которую определили сотрудники Департамента спецрасследований Горбатюка. После совещания принял решение об изменении группы прокуроров по данному эпизоду расследования событий на Майдане, которую возглавит мой заместитель Анжела Стрижевская», — отрапортовал Юрий Витальевич в своем уютном блоге.

Далее Стрижевская, исполняя ценные указания вышестоящего начальства, изменила Бубенчику содержание подозрения, якобы заменив 115-ю статью УК на 348-ю. Также она спешно отозвала ходатайство о его аресте, направив в суд другое – об избрании меры пресечения в виде круглосуточного домашнего ареста.

А судья Печерского районного суда города Киева Соколов, рассматривавший ходатайство, в своем определении по этому делу выступил еще интереснее. Бубенчик, дескать, хоть и подозревается в совершении тяжкого преступления, за которое может получить семь лет тюрьмы, но позитивно характеризуется, имеет тесные социальные связи и высокие моральные ценности.

Суд отказал прокуратуре даже в помещении под домашний арест. Носитель «высоких моральных ценностей» был торжественно передан народным депутатам на поруки.

Забудем пока о «позитивных характеристиках». До семи лет лишения свободы предусматривает только санкция статьи 263 УК Украины. А по статье 348 УК свободы лишают на срок от девяти до пятнадцати лет, либо пожизненно. Учитывая все обстоятельства и в случае подтверждения слов Бубенчика в ходе следствия, прокурор мог бы смело требовать высшей меры наказания. И мера пресечения тут может быть лишь одна – арест без права залога.

То, о чем мы говорим сегодня, выходит далеко за рамки политики и даже права. Речь идет о базовых ценностях, на которых держится любое цивилизованное общество.

Пока действует этот людоедский закон, мы, по сути дела, признаем, что жизнь гражданина Украины не стоит и ломаного гроша. И если кто-то сумеет достаточно убедительно оправдать свои действия, то мы разрешим безнаказанно убить одного из нас.

Сегодня украинцам намекают, что Федюкин и другие милиционеры были убиты ради общего блага. Разве они были преступниками? Кто-то это доказал? За эти годы успели заклеймить многих. Ломали жизни, рушили карьеры, но в судах ничего доказать не смогли. Кто же тогда преступники?

И что это за общее благо, ради которого нужно убивать людей без суда и следствия? Годы летят, а блага все нет. Кем ради него пожертвуют в следующий раз? Протестующие, если верить официальной версии, за то же самое благо погибли. Эти дела тоже не расследуются. Может и причины те же? Может кто-то слишком увлекся кровавой игрой в жертвоприношения?

Тут, впрочем, все логично. Если власти плевать на жизни одних граждан, то с чего бы ей переживать о других? Но мы же не власть. Почему молчат полицейские, чьих коллег безнаказанно убили? Как они смотрят в глаза их женам и детям? Не боятся ли однажды тоже стать жертвами этого невнятного «общего блага»? Говорят, что новые звания и должности – действенное лекарство от совести. Теперь вижу, что не врут.

Прочитать